Зарядье

В старину крупные партии товаров прибывали в Москву по реке, поскольку доставка водным транспортом обходилась наиболее дешево. Завозить товар в Китай-город дозволялось только через Москворецкие ворота, сразу за которыми стояло самое большое и самое важное здание Зарядья – Мытный двор. Значение старинного слова мыто (иначе: мытъ) – пошлина, налог. От того же слова происходят и мыта́рь, и мыта́рство. Мытари, то есть таможенный голова и таможенные целовальники, здесь сидели и в ус не дули, а все мытарства доставались купечеству. Тому, кто привез товар, полагалось затащить всю партию груза на Мытный двор, откуда забрать его дозволялось только после уплаты всего, что насчитают мытники. Каждый князь взимал пошлину за проезд по его владениям, и суммы набегали вполне приличные, что в сочетании с прочими рисками и трудностями тех времен сильно затрудняло процесс торговли. Поняв это, царь Алексей Михайлович издал в 1654 году «Уставную грамоту», постановлявшую «проезжих пошлин и мытов не имать». После этого Мытный двор был перестроен, и там, как и во множестве других зданий Зарядья, открылись лавки.

По мере того как происходили изменения в Москве, менялся и облик Зарядья. К концу XIX века склады оптовиков переместились ближе к железнодорожным станциям, купцы построили себе особняки в более уютных местах, а здесь, на Варварке, оставили разве что представительства своих фирм, – и постепенно не буржуазия, а рабочий класс стал основным населением района. Бывшие складские помещения владельцы приспособили под дешевое жилье для сдачи внаем. Типичный дом в Зарядье – разделенный на маленькие квартиры или комнаты, в которые входы были сделаны с пристроенных со двора галерей (жильцы называли их «галдарейками»). Все обитатели такого дома конечно же друг друга знали, и вся жизнь протекала на глазах у соседей. Хозяйки с домашним шитьем в руках выходили поболтать, поблизости крутилась ребятня, где-нибудь в уголке – но чтоб на свежем воздухе «и к обчеству поближе» – усаживался кто-то из мастеровых, сапожник или скорняк, и тачал обувку либо творил из старого полушубка серию почти новых рукавиц.

Некогда главная улица Зарядья – Великая, или Большая, – тянувшаяся вдоль берега Москвы-реки к Космодамианским воротам, постепенно потеряла свое значение, а когда ворота были заложены и пространство около них застроено, превратилась в переулок под названием Мокринский. Здесь, недалеко от пристани, в конце XVII века была построена церковь Николы Мокрого, которая и дала имя переулку. Николая-угодника на Руси очень почитали, в особенности как покровителя путешествующих по воде, поэтому на иконах святого иногда изображали с мокрыми волосами. В подклете церкви был престол святителя Николая, а над ним – храм Покрова Богородицы. Здание церкви, перестроенное в псевдоготическом стиле в 1802 году, в 1932-м было разрушено, как и практически весь район Зарядья.

Если не считать храмов на Варварке, здесь уцелела только церковь Зачатия Праведной Анны «что в Углу». Этот храм впервые упоминается в документах в 1493 году. Вполне вероятно, что он и построен был как раз незадолго до упоминания, поскольку народ православный как раз тогда жил именно в ожидании конца света. Летоисчисление «от рождества Христова» ввел на Руси Петр I, а до его указа годы отсчитывали «от сотворения мира». Если даже некоторые наши современники в преддверии 2000 года очень сильно нервничали, то можете себе представить, какие царили настроения, когда близился год 7000-й (по современному календарю – 1492-й). И вот когда Светопреставление не наступило, москвичи возблагодарили свою небесную заступницу и на радостях воздвигли храм в честь ее земных родителей – Праведной Анны и Иоакима. Впрочем, опыт нас учит, что, даже и пережив конец света, расслабляться не следует: не прошло и года, как Москву уничтожил тот печально знаменитый пожар, что «от копеечной свечки» начался в арбатской церкви Святого Николая на Песках. Сгорела и деревянная церковь Зачатия Праведной Анны, но вскоре была отстроена вновь, причем уже в камне.

Имя зодчего история не сохранила, но оформление фасадов храма и стройные пропорции его объемов позволяют думать, что это мог быть Алевиз Новый или кто-то из его учеников. Во всяком случае, другой итальянец, Петрок Малой, свою линию укреплений посада прочертил так, чтобы храм остался не снаружи, а внутри Китайгородской стены, хотя с точки зрения фортификации любая выступающая часть крепости более уязвима в сравнении с другими участками. Церковь Зачатия Праведной Анны горела и перестраивалась, ее грабили сторонники Лжедмитрия и солдаты Наполеона, и архитекторы Страны Советов воплощали в жизнь градостроительные идеи своих вождей в опасной близости от церкви, но она сумела все это пережить. Реставрация, проведенная в 1955–1958 годах, избавила храм от поздних пристроек, а заодно и от колокольни XVII века – а храм стоит себе и стоит, словно ничто не в силах его одолеть, даже конец света в отдельно взятой стране. Удивительный образец жизнестойкости на фоне той части города, что называлась Зарядьем.

Революция и последовавший за ней «период разрухи» привели эти места в состояние поистине плачевное, а потому городские власти – как и правительство страны – никакой ценности в этом старье не видели, особенно в сравнении с тем новым, что должно было прийти ему на смену. Людей, считавших необходимым беречь старую Москву, в 1930-х годах было так мало, а их способность влиять на принимаемые решения так слаба, что уцелеть Зарядье просто не могло. «Далеко ли ушло то время, когда по вопросу о сносе Китайгородской стены выступали маститые «любители старины» и «ревнители древности» с обличительными речами. А сейчас едва ли кто-либо решился бы выступить с подобными заявлениями. Ибо опыт миллионного населения пролетарской Москвы непререкаемо убедил, что Москва не могла ни одного дня дольше оставаться в состоянии своего младенчества. И если мы теперь еще слышим иногда робкие голоса о слишком жестоких хирургических приемах реконструкторов столицы, то нас подобные заявления только смешат, так как никто не назовет ни одного сооружения в Москве из снесенных, которые следовало бы оставить, но зато можно назвать еще десятки не снесенных еще сооружений, которые следовало бы снести. Чародейка-революция шагает по улицам и площадям Москвы. Узкие, кривые и горбатые улицы старого азиатского города она расширяет, выпрямляет, выравнивает. Старый, запутанный город она превращает в самый культурный, в самый благоустроенный, в самый красивый город мира» (Л. Перчик. Москва социалистическая // Архитектурная газета. 30 декабря 1934 года).

Зарядье уничтожили для того, чтобы возвести на этом месте высотное здание новой социалистической архитектуры. Первоначально задумывался Наркомат тяжелой промышленности на 4 тысячи кабинетов, потом – в конце 1930-х годов – решили строить «2-й дом Совнаркома» по проекту братьев Весниных. Гигантское правительственное здание должно было визуально уравновесить собой громаду Дворца Советов. Но прежде чем смогли приступить к реализации проекта, началась война, и стало не до строительства. После войны у кремлевских вождей слегка поутихло желание возводить циклопические сооружения вроде Дворца Советов, но «сталинскому ампиру» предстояло воплотиться в тех высотках, без которых сейчас уже невозможно представить нашу столицу. Торжественная закладка сразу 8 высотных зданий состоялась 7 сентября 1947 года, в день празднования 800-летия Москвы. Они расположились в ключевых точках города, и самую большую из высоток планировали возвести как раз на этом месте. Главный архитектор Москвы Дмитрий Чечулин спроектировал 32-этажное здание на две тысячи кабинетов. Высота его, вместе с золоченым многогранным шпилем, должна была составить 275 метров.

Строительство высоток курировал лично товарищ Берия, и поскольку место поблизости от Кремля пришлось ему по вкусу, ситуация вновь изменилась – теперь здание предназначалось для Министерства государственной безопасности. Если раньше ходила по стране мрачная шутка, что самое высокое здание в Москве стоит на Лубянке (из его кабинетов Колыму видно), то после новоселья из окон кабинетов МГБ можно было бы увидать уже и Сахалин. Новоселья не случилось – сначала умер Сталин, вскоре расстреляли Берию, и стройка была остановлена, хотя металлический каркас успел подняться почти на половину проектной высоты. Постановление об архитектурных излишествах, принятое по инициативе Хрущева, имело несколько последствий: в частности, здание в Зарядье решили демонтировать, а в целом в архитектуре на смену «реабилитансу» пришли «хрущобы». Однако рачительный хозяин не позволит добру пропадать. Разобранный каркас здания пригодился при строительстве Большой спортивной арены в Лужниках.

А чтобы не пустовал дорогостоящий фундамент на берегу Москвы-реки, архитектору Чечулину поручили использовать оставшийся стилобат для возведения гостиницы, что и было сделано к 1967 году. Бомбоубежище превратилось в кинотеатр «Зарядье», министерский актовый зал стал концертным залом «Россия». Как самая большая гостиница в Европе (3182 номера различных категорий), «Россия» даже попала в Книгу рекордов Гиннесса, хотя и носила в кругах специалистов ироническое прозвище «чечулинский сундук» за то, что своим массивным контуром совершенно задавила уцелевшие вдоль Варварки церкви и палаты XVI века. Почти сорок лет простояла «Россия», повидав на своем веку многое – от киносъемок («Мимино», «Ошибка резидента») до облав на интердевочек, от суеты при закладке именных звезд на «площади славы» отечественной попсы до паники при пожаре…

Пожар случился в десятом часу вечера 25 февраля 1977 года, и подобной катастрофы советская Москва еще не знала. Площадь возгорания составила около трех тысяч метров. Загорелись одновременно 5-й, 11-й и 12-й этажи северного корпуса. Огонь очень быстро распространялся по коридорам, отделанным синтетическими материалами, и еще до приезда пожарных оказались отрезанными от выхода более 250 человек – посетители VIP-зала на 17-м этаже и ресторана на 22-м. Хуже всего было то, что выдвижные лестницы пожарных машин могли достать лишь до седьмого этажа. Спасать людей пришлось совершенно отчаянным способом: с балкона на балкон от 7-го до 22-го этажа пожарные добрались по легким штурмовым лестницам и по ним смогли эвакуировать более тысячи человек. Несмотря на все усилия и героизм пожарных, погибло 37 постояльцев и 5 сотрудников гостиницы.

Люди выпрыгивали из окон даже не в надежде спастись, а чтобы не сгореть заживо. После этой трагедии были закуплены за рубежом спецмашины, оборудованные лестницами, позволяющими бороться с пожарами в высотных зданиях. А в концертном зале на 2500 мест в тот день выступал Аркадий Райкин, и поэтому не было ни одного свободного места. Зрителям ничто не угрожало – этаж второй, отдельные выходы, где ничего не горит… Но могла случиться давка при выходе, если бы люди почувствовали запах дыма; да и пожарным делать свою работу, продираясь сквозь двухтысячную толпу, очень не хотелось. Поэтому за кулисами народному артисту объяснили ситуацию и попросили продлить выступление. И Аркадий Исаакович еще полтора часа не уходил со сцены…

Истинная причина пожара вряд ли станет когда-либо известна. Согласно официальной версии произошедшего, причиной пожара послужил невыключенный паяльник в помещении радиоузла (службы слабых токов) на пятом этаже. Это никак не объясняло причин возгорания на 11-м и 12-м этажах, но стрелочники были найдены и арестованы. Начальника службы слабых токов приговорили к полутора годам, старшему инженеру дали год. Мастер смены к суду не привлекался, потому что на вторые сутки после пожара был найден мертвым в подвале собственного дома. В 2004 году московские власти приняли решение о сносе гостиницы – с тем, чтобы на месте «России» возвести гостинично-офисный комплекс общей площадью 410 тысяч квадратных метров с подземной парковкой на 2,5 тысячи машиномест. При этом новое здание не планировали делать многоэтажным, и поэтому номерной фонд нового отеля должен был составить всего 1500 номеров, а компенсировать потери в сдаваемых площадях предполагалось за счет повышения «звездности» отеля.

Но даже умереть спокойно не суждено было этому зданию, искалеченному при рождении. В конкурсе на реконструкцию гостиницы приняли участие две западные компании и одна отечественная. Иностранцы готовы были вложить в проект 2 и 1,45 миллиарда долларов соответственно; предложение российской фирмы прозвучало более скромно – 830 миллионов. Тем не менее правительство Москвы предпочло поддержать отечественного производителя, что при всей патриотичности такого выбора все равно выглядело странно. В январе 2006 года гостиницу закрыли и вскоре демонтировали. Западные участники конкурса, так и не понявшие российской специфики ведения бизнеса, попытались добиться справедливости через суд. В итоге иностранцев сюда все равно не пустили, а бывший победитель конкурса погряз в собственных проблемах и проект забросил.

Несколько лет здесь не происходило ровным счетом ничего, и крепло ощущение, что мы будем иметь в центре столицы хорошо охраняемый пустырь с навеки врытым в землю бомбоубежищем. Но в 2012 году на самом верху возникла идея создания парка на месте Зарядья, и возникла неспроста. «Когда первое лицо государства делает в России парк, то это его портрет, в смысле – послание, какой он видит страну в идеальном смысле, – так прокомментировал замысел архитектурный критик Григорий Ревзин. – Вот Петр Великий, например, дал нам Летний сад в том смысле, что он не на золотых сундуках в Кремле сидит, а европейский император, просвещенно правящий из прекрасного сада. И товарищ Сталин, насаждая ЦПКиО, тоже высказался в том смысле, что он вовсе не «что ни казнь у него – то малина», а, наоборот, «лучший друг физкультурников». Так что парк «Зарядье» – это не кусты, а зеленый образ мира применительно к текущему моменту». В конкурсе победила интернациональная команда Diller Scofidio + Renfro. Американцы Элизабет Диллер и Риккардо Скофидио известны проектами очень оригинальными – как, например, нью-йоркский парк Highline, созданный на путях заброшенной линии сабвея.

Виктор Сутормин