Марфо-Мариинская обитель на Ордынке

И.А. Бунин писал в «Чистом понедельнике»: «На Ордынке я остановил извозчика у ворот Марфо-Мариинской обители… Только я вошел во двор, как из церкви показались несомые на руках иконы, хоругви, за ними, вся в белом, длинном, тонколикая, в белом обрусе с нашитым на него золотым крестом на лбу, высокая, медленно, истово идущая с опущенными глазами, с большой свечой в руке, великая княгиня; а за нею тянулась такая же белая вереница поющих, с огоньками свечек у лиц, инокинь и сестер, – уж не знаю, кто были они и куда шли. Я почему-то очень внимательно смотрел на них. И вот одна из идущих посередине вдруг подняла голову, крытую белым платом, загородив свечку рукой, устремила взгляд темных глаз в темноту, будто как раз на меня... Что она могла видеть в темноте, как могла она почувствовать мое присутствие?»

Марфо-Мариинская обитель сестер милосердия стала четвертой подобной общиной в Москве. До нее были образованы Иверская, Покровская и Александровская обители. Основала общину великая княгиня Елизавета Федоровна, жена великого князя Сергея Александровича Романова, московского генерал-губернатора, и сестра императрицы Александры Федоровны. Урожденная принцесса Гессен-Дармштадтская, Елизавета Федоровна через несколько лет после переезда в Россию приняла православие и вела самый благочестивый образ жизни, всегда помогая людям. В детстве она получила глубокое христианское воспитание. Родители привили ей любовь к ближнему. Вместе с матерью она часто посещала госпитали и приюты. 4 февраля 1905 года ее муж был убит от бомбы эсера-террориста Ивана Каляева. Елизавета Федоровна посетила убийцу в тюрьме, принесла ему Евангелие и маленькую иконку и призывала к раскаянию. Она просила императора Николая II помиловать Каляева. На месте гибели великого князя был установлен памятник в виде распятия работы В.М. Васнецова, который 1 мая 1918 года собственноручно столкнул с постамента Владимир Ленин. Замечу к слову, что в советские годы улицу Долгоруковскую, названную в честь предшествовавшего Сергею Александровичу генерал-губернатора Москвы В.А. Долгорукова, переименовали в Каляевскую.

Вскоре после смерти мужа Елизавета Федоровна раздала большую часть своего имущества и драгоценностей на благотворительные нужды. Себе она оставила только маленький деревянный крестик на веревке и сумму денег достаточную, чтобы купить на Большой Ордынке усадьбу с садом. На месте усадьбы она создала Марфо-Мариинскую обитель сестер милосердия. С этого дня она всю себя посвящает служению ближним во имя Христа. Великая княгиня объясняла выбор названия обители тем, что она как будто бы является домом Лазаря, в котором часто пребывал Христос и где ему оказывали гостеприимство. Марфа и Мария были сестрами Лазаря. В настоятельницы обители Елизавету Федоровну посвятил митрополит Московский Владимир. В разное время Владимир был митрополитом Московским, Петроградским и Киевским. Кроме него никому не удавалось занимать все три главные митрополичьи кафедры. Митрополит Владимир стал первым новомучеником российским. В январе 1918 года в Киево-Печерскую лавру, настоятелем которой он был, пришли вооруженные чекисты, провели обыск в келье митрополита и увезли его под покровом ночи. На следующий день у стен лавры было найдено изуродованное тело владыки со множеством огнестрельных и колотых ран. Митрополиту было семьдесят лет…

Правила обители были не так строги, как в монастыре. Многие сестры являлись урожденными дворянками. Требования общины к сестрам заключались в прочном духовном настроении и желании в смирении и терпении нести всякое возлагаемое на них послушание во имя Господа. На период служения они приносили обеты целомудрия, нестяжания и послушания, но потом каждая из них могла покинуть обитель и выйти замуж. Елизавета Федоровна пыталась воспитать особых сестер, которые бы помогали и утешали самых безнадежных больных людей, стоящих на краю могилы. Главной целью сестер была помощь нуждающимся, которым оказывалась материальная, медицинская, духовная и другая поддержка. Люди либо лично обращались с просьбами, либо бросали записочки в специально оборудованный в углублении стены ящик. В течение года поступало более десяти тысяч записок, и все они проверялись сестрами милосердия. Углубление в стене, куда помещали записки, до сих пор сохранилось.

На территории обители была небольшая больница, в которой безвозмездно лечили и давали лекарства всем, кому это было необходимо. Ежедневно сюда приходило до нескольких сот нищих и калек. Лучшие хирурги работали в обители бесплатно и обучали медицине сестер. Часто сестры помогали нуждающимся и разделяли их скорби вне стен обители – в самых грязных, безотрадных и забытых уголках Москвы. С XIX века в Москве была известна Хитровская площадь – скопление преступников, безработных и нищих. «Мрачное зрелище представляла собой Хитровка... В лабиринте коридоров и переходов, на кривых полуразрушенных лестницах, ведущих в ночлежки всех этажей, не было никакого освещения. Свой дорогу найдет, а чужому незачем сюда соваться! И действительно, никакая власть не смела сунуться в эти мрачные бездны» – так писал о ней В.А. Гиляровский в книге «Москва и москвичи». Но Елизавета Федоровна часто приезжала сюда, чтобы помочь сиротам, больным и нищим облегчить их духовные и физические страдания. Она делала перевязки раненым и брала беспризорных детей на воспитание, организовала для них общежитие, спасая от неизбежной преступной судьбы. Мальчики, воспитанные в обители, становились посыльными, а девочки – работницами ткацких предприятий. Особенно сильно Елизавета Федоровна заботилась о больных чахоткой, рискуя подчас заразиться неизлечимой тогда болезнью.

Еще при обители действовали воскресная школа, бесплатная столовая, библиотека, курсы сестер милосердия и лекторий, в котором читались духовно-нравственные лекции. Помимо службы в больнице сестры преподавали в приюте, работали в просфорнях, аптеках и мастерских, где шили одежду для нищих. Елизавета Федоровна никогда не обременяла сестер и самую трудную работу неизменно брала на себя. Утомленная тяжелыми дневными делами, она и ночью, если было необходимо, оставалась у постели больного или посещала ночные службы. Во время Первой мировой войны больница обители превратилась в лазарет для раненых бойцов. Елизавета Федоровна занималась благотворительной помощью семьям мужчин, призванных на войну. Сестры работали круглые сутки в обители, в лазаретах, а Елизавета Федоровна несколько раз ездила на фронт. У великой княгини был план создать отделения обители по всей России, построить для сестер монастырь в Московской губернии, организовать детские приюты и сделать многое другое. Но произошла революция. Переворот 1917 года великая княгиня встретила с достоинством и мужеством. В марте 1917 года в обитель ворвалась толпа арестантов, освобожденных из тюрем. Они обвинили Елизавету Федоровну в шпионаже в пользу Германии и укрывательстве немецких офицеров. Силой своего необычайного спокойствия она сумела убедить революционеров в том, что является всего лишь настоятельницей обители, и они поверили, ушли и не возвращались. «Бесчинства, творимые большевиками, не вызывали у княгини и тени озлобления. «Народ – дитя, он не повинен в происходящем, – говорила она. – Он введен в заблуждение врагами России».

На Пасху 1918 года великая княгиня была арестована и выслана в Екатеринбург. До этого в 1917 году в Москву по поручению германского императора приезжал шведский министр и просил Елизавету Федоровну уехать на родину в Дармштадт. Но великая княгиня отказалась. Она не хотела бросать свою обитель, Москву и всю Россию в столь тяжелое время и была готова к самому страшному. В Екатеринбурге она так и не встретилась с семьей своей сестры и императора Николая II. Патриарх Тихон при помощи церковных структур несколько раз пытался освободить Елизавету Федоровну, но безрезультатно. В мае 1918 года она вместе с великим князем Сергеем Михайловичем, князьями Иоанном Константиновичем, Константином Константиновичем, Игорем Константиновичем, Владимиром Павловичем Палеем, Федором Семеновичем Ремезом – управляющим делами великого князя – и сестрой Марфо-Мариинской обители Варварой Яковлевой была помещена в Напольной школе на окраине города Алапаевск.

В ночь на 18 июля все пленники были вывезены в район шахты «Нижняя Селимская» в двенадцати верстах от Алапаевска. Палачи убили великого князя Сергея Михайловича, а остальным узникам завязали глаза и сбросили в шахту глубиной почти шестьдесят метров. Последними словами великой княгиней были: «Отче, отпусти им, не ведают бо, что творят!» Эти же евангельские строки после убийства мужа она попросила выбить на памятнике на месте его смерти. Затем в шахту кинули гранату, которая не взорвалась, а после забросали ее камнями и мусором. Трупы Елизаветы Федоровны и Иоанна Константиновича были найдены на выступе шахты на глубине пятнадцати метров. Расследование показало, что они умерли не сразу: великая княгиня сделала князю перевязку частью своего апостольника. Проезжавшие мимо крестьяне слышали, как целый день из шахты доносилось церковное песнопение «Спаси, Господи, люди Твоя, и благослови достояние Твое». В сентябре 1918 года, когда Алапаевск заняла армия А.В. Колчака, тела узников извлекли из шахты. Пальцы правых рук Елизаветы Федоровны, инокини Варвары и князя Иоанна Константиновича были сложены для крестного знамения.

В 1920 году останки алапаевских жертв были доставлены сначала в Читу, а затем в Пекин. Останки Елизаветы Федоровны и инокини Варвары перевезли в Иерусалим и погребли под церковью Марии Магдалины русского женского Гефсиманского скита. Великая княгиня побывала в ските еще в 1889 году со своим мужем во время закладки соборного камня церкви. После смерти мужа Елизавета Федоровна унаследовала председательство в Православном Палестинском обществе – организации, содействующей паломничеству на Святую землю. Лишь множество дел в обители и помощь страждущим помешали ей самой осуществить паломничество в Иерусалим. Но после смерти она нашла вечный покой именно на Святой земле, которую так любила в земной жизни. В 1990 году во дворе обители патриарх Алексий II освятил памятник основательнице с надписью «Великой княгине Елизавете Федоровне с покаянием». Памятник выполнен скульптором В.М. Клыковым. Елизавета Федоровна и инокиня Варвара канонизированы Русской православной церковью в 1992 году в лике преподобномучениц. Русская православная церковь за границей прославила всех алапаевских мучеников. В том же году архитектурный комплекс Марфо-Мариинской обители был передан Московской патриархии.

Алексий II возглавил попечительский совет по восстановлению обители. До 2009 года планировалось вести реставрационные работы, чтобы столетний юбилей обитель встретила в новом старом облике. Однако реставрация продолжалась до 2012 года. 15 сентября 2008 года прошла официальная церемония открытия обновленной Марфо-Мариинской обители милосердия. На ней мэр Москвы Юрий Лужков сказал, что все те, кто участвовал в деле возрождения обители, старались сделать эту работу качественно – «на века». Как оказалось, не все. За время реставрации была нарушена планировочная структура обители – сломана спроектированная А.В. Щусевым галерея между амбулаторией и больницей. По ней ходила Елизавета Федоровна. Также на территории обители вырубили сад, который во времена великой княгини был лучшим в Замоскворечье, и повредили купол Покровской церкви. Вокруг последствий реставрации до сих пор не умолкают страсти. Сегодня Марфо-Мариинская обитель живет по уставу, установленному еще Елизаветой Федоровной. Сестры обучаются в медицинском колледже Свято-Димитриевского училища, работают в больницах, госпиталях, НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского, занимаются другим полезным трудом. При обители действуют приют для сирот, благотворительная столовая, патронажная служба, медицинский центр «Милосердие», Елизаветинская гимназия и культурно-просветительный центр. По всей России, а также в Украине и Белоруссии работают отделения Марфо-Мариинской обители.

Денис Дроздов